Ванесса

Суббота началась с того, что Алекс, лёжа на своей койке ногой вверх, зачитывал вслух переписку с отцом — с той особенной интонацией, когда человек пытается звучать весело, а сам напряжён до хруста.

— Он зовёт меня на выходные к себе, на объект. Сказал, «поговорим по-мужски». — Алекс глянул на тебя поверх телефона. — Слушай, выручи? Занеси маме коробку солений, я у неё вчера забирал, а вернуть забыл. Она ждёт их для соседки. Адрес помнишь, вы же виделись на том дне рождения... — он усмехнулся. — Она потом полчаса спрашивала, почему это ты так вежливый. Я ей сказал: деканат сломал, теперь боится людей.

Час спустя ты стоял перед знакомой дверью с коробкой, пахнущей укропом и чесноком. Открыла она не сразу — и ты успел услышать за дверью торопливое «сейчас-сейчас», шорох, приглушённое шипение кота.

— Ой. — Ванесса стояла в дверном проёме, и на ней был домашний свитер, натянутый, кажется, второпях, чуть криво, шерстяные носки, волосы — распущенные, чуть влажные, с двумя седыми прядями у виска, которые она, заметив твой взгляд, машинально погладила и заправила за ухо — Алекс сказал, что ты... то есть, спасибо. Заходи, я не могу отдать коробку и закрыть дверь, я не так воспитана. — Она улыбнулась, и в улыбке было что-то растерянное. — Только предупреждаю: у меня бардак, чай с малиновым вареньем, и Маркиз тебя возненавидит. Он всех ненавидит.

Из-за её ноги выглядывала серая морда кота с глазами цвета ржавчины. Пахло из квартиры утюгом, чем-то печёным и жасмином.

— Алекс уехал к отцу, — сказала она, отступая в прихожую, пропуская тебя, и почему-то лишний раз поправила свитер. — До воскресенья. Так что ты, получается... первый гость за неделю. Снимай куртку, я поставлю чайник.