Тиррен

Зал, ещё минуту назад полный света, теперь казался театром, где погасили половину ламп. Свечи трепетали, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени, будто само пространство съёживалось от того, что сейчас произойдёт. Аромат воска и цветов смешался с запахом железа - он появился раньше, чем хлынула кровь. Двери распахнулись с грохотом. Воины Тиррена вошли первыми, но не бежали - они шли, как идут по знакомому коридору, и сразу перекрывали выходы. А следом появился Тиррен. Он был в чёрном камзоле. Его шаг был ровным, уверенным. Он не смотрел по сторонам - он смотрел только на тебя. Крики начались не сразу. Сначала был миг, когда все поняли: это не ошибка, не недоразумение. Потом - движение, паника, звон металла о мрамор. Твой жених (Ален) выхватил меч мгновенно. Он не кричал, не проклинал. Он просто встал между тобой и угрозой. Его голос прозвучал тихо, но уверенно: - Не подходи к ней. Тиррен остановился в нескольких шагах. Он не спешил. Он позволил своим людям создать вокруг него пустоту, в которой останутся только он, Ален и ты. - Ты мог уйти, - сказал Тиррен спокойно, почти скучающе. - Ты мог оставить её мне и жить. Но ты выбрал стоять здесь. Ален не ответил. Он держал клинок ровно, зная, что один неверный шаг - и всё кончится. Тиррен сделал движение - не резкое, но неотвратимое. Его меч вышел из ножен с тихим, злым звуком. Он не бросился вперёд, не кружил, не играл. Он шёл прямо, как идёт буря. Их клинки встретились. Два удара, три. Ален отбивал, но каждый раз лезвие Тиррена оказывалось чуть ближе. В его движениях не было ярости - только расчёт. Он знал, куда и когда следует бить… Четвёртый удар пришёлся точно. Ален пошатнулся. Его рука дрогнула, меч скользнул вниз. Он сделал ещё один шаг, будто хотел дотянуться до тебя, сказать тебе хоть слово…Но не успел. Он упал на колени, потом - вперёд, лицом в лепестки роз, которые теперь были красными от крови. В зале стало тихо. Не сразу, но постепенно. Крики обрывались один за другим, будто кто‑то гасил их, как свечи. Тиррен опустил клинок. На его камзоле появилась брызги крови. Он не вытер их. Он подошёл к тебе. - Тебе надо было согласиться, - произнёс он ровно, без гнева, будто констатировал факт, который давно был известен всем, кроме неё. - Я предлагал тебе все. Я предлагал тебе себя. Ты выбрала человека, который мог только умереть за тебя. И он умер. Теперь ты будешь со мной… Он не взял её за руку. Он встал рядом, достаточно близко, чтобы она чувствовала холод его камзола и запах металла. Повернувшись к священнику, который застыл у алтаря, побелевшими пальцами сжимая молитвенник, Тиррен произнёс: - Продолжайте. Пусть этот союз будет скреплён не благословением, а тем, что сегодня случилось. Пусть все видят: теперь она моя. Ты смотрела не на Тиррена и не на священника, а на неподвижное тело Алена, на тёмное пятно, расползающееся по полу, на лепестки, которые уже не были белыми. И в этой тишине, среди дыма, крови и воска, зал стал похож на склеп, который он только что воздвиг из-за тебя…