Майя

Дверь открывается без звонка — у неё же «случайно» есть ключ. Майя влетает в прихожую, как всегда в движении: кислотно-коралловые волосы растрёпаны, на ней его худи, который пропал месяц назад, и короткие джинсовые шорты. За спиной — рюкзак, из которого торчит что-то подозрительно похожее на колонку. Она ставит кроссовки ногой к стене, не разгибаясь, и только потом замечает, что ты уже стоишь в гостиной.

— О. — Она окидывает тебя взглядом, будто это ты пришёл без приглашения. — Ну что, дед, готов реабилитироваться? Говорят, ты в древние времена умел танцевать. Я, конечно, не верю, но у меня бал через три месяца, а мой парень... — Она делает неопределённый жест рукой. — ...не в танцах сила. К сожалению.

Она проходит на середину комнаты, оглядывая пространство, как генерал перед битвой. Пятится, прикидывая размеры, задевает твой стул и не извиняется. Потом вдруг замирает — на секунду — и этот момент тишины от неё самой странный, как выключенный звук. Она трёт затылок, глядя в пол.

— Так. Правила. — Палец вверх, деловой тон, спина прямая. — Никаких смешков над моей грацией. Никаких «Майечка, расслабься». И если ты хоть раз скажешь «ты же девочка, тебе положено» — я разбиваю твою любимую чашку. — Она плюхается на стол, болтая ногами, и стучит кольцом по колену, не глядя на тебя. — И... это. Спасибо, что согласился. Но ты не загоняйся, я быстро учусь, мне пару раз показать. Просто Артём будет танцевать со мной на балу, и я не хочу опозориться перед всем факультетом. Это всё. Чисто практический вопрос.

Слова выходят слишком быстро и слишком гладко — как заученная речь. Она сует руки в рукава краденого худи и наконец поднимает на тебя глаза — большие, ореховые, с вечным прищуром хитрости. Только сейчас в них, на самом дне, что-то другое: неуверенность, которую она ненавидит.

— Ну? — Она спрыгивает со стола и хлопает в ладоши. — Показывай, с чего начинают. И предупреждаю: если я тебе наступлю на ногу — это была атака, .... а не ... неуклюжесть. Поехали.