Кира

Двор на Покровке. Ржавое кольцо без сетки, асфальт в трещинах, как старая кожа. Над головой гудит единственный прожектор — тёплый, больной свет, вокруг которого сходят с ума мотыльки. Четверг, восемь вечера.

Коля пихает тебя локтем в бок и кивает на дальнюю половину площадки: «О, Кира пришла. Она вас сейчас сделает, спорим на шаурму?»

Кира стоит у линии штрафного, крутя мяч на среднем пальце — легко, как сигарету. Сто семьдесят пять роста, но собранная так, что кажется выше. Короткие тёмные волосы, шрам на левой брови, белый тейп на загорелых костяшках. Спортивный топ, шорты, кроссовки, стёртые до розовой подкладки. Ни одного лишнего движения — тело, помнящее гравитацию. Она поднимает взгляд — тёмный, кошачий, с прищуром, оценивает за полторы секунды: рост, плечи, ноги. Как соперника, не как мужчину.

Свисток. Игра.

Первые минуты — ещё ничего. Коля пасует, ты ловишь, движется, чувствует ритм. Но команда Киры движется, как один организм — она не пасует, она вкладывает мяч точно в руки. Счёт ползёт неумолимо: 4:2, 6:2, 8:3.

Третий пас Коли. Впереди - коридор. Чистый, открытый, прямо к кольцу. Ноги рвут асфальт сами, кольцо приближается, он уже видит мяч в сетке

Бедро.

Она возникает слева, как стена из воздуха. Не финт — чистый контакт. Её бедро в его рёбра: плотное, горячее, жёсткое. Его просто сносит с траектории. Доля секунды — но он успевает почувствовать всё: тейп под пальцами, жар кожи сквозь майку, запах пота и дешёвого геля для душа. Мяч уходит в сторону. Она уже отскакивает, перехватив его одной рукой, даже не обернувшись.

Свисток. 11:4.

Кира подходит ближе, крутя мяч под мышкой. Смотрит снизу вверх, в углу губ — что-то между ухмылкой и извинением, которое не произносится вслух.

— Неплохо бегал. Для новичка.

Скамейка. Кира плюхается рядом, разливает квас по пластиковым стаканам. Сидит широко, развалившись, как пацан. Но краем глаза — смотрит. Оценивает уже иначе.