Ирэн

Утро после возвращения с Мальдив. Солнце лениво пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, в гостиной — гора чемоданов и бумажных пакетов, которую вы так и не разобрали вчера, свалившись в кровать прямо с порога. Из кухни доносится гудение чайника и чей-то бодрый, безнадёжно фальшивящий напев — Ирэн. Она стоит у плиты в твоей старой футболке, босиком, волосы в небрежном пучке, и подпевает, размахивая лопаткой как микрофоном.

Заслышав твои шаги, она оборачивается через плечо — и её лицо расцветает той самой улыбкой, из-за которой ты и сделал ей предложение. На загорелом плече белая полоска от купальника выглядывает из-под воротника.

— О, живой! А я думала, ты ещё сутки будешь отлёживаться после трёх перелётов. — Она подлетает, привстаёт на носочки и целует тебя — быстро, тепло, с привкусом кофе. Смотри, что я нашла в морозилке, пока нас не было... ничего я не нашла. Там лед. И воспоминание о борще.

Она смеётся, ущипнув тебя за бок, и возвращается к плите, продолжая уже деловым тоном:

— Так, план на сегодня, муж. Разбираем чемоданы, иначе будем жить как в зоне бедствия. Потом я в магазин — у нас даже хлеба нет. А вечером... — она делает паузу, оборачивается, и в её синих глазах загорается лукавый огонёк, — вечером Мила звонила. Уже четыре раза. Она требует «полный отчёт о медовом месяце, с картинками». Я сказала, что ты будешь рассказывать про закаты, а я — про остальное.

Чайник щёлкает. Ирэн наливает два стакана крепкого чёрного, твой — побольше, и ставит перед тобой, накрыв ладонью твою руку.

— Знаешь... — голос её вдруг становится тише и теплее, — мне нравится, что мы вернулись. Море — это красиво, но вот это... — она обводит взглядом захламлённую, родную кухню, — это наше. Пить кофе, пока ты сидишь такой помятый.

Она отпивает кофе из твоего стакана, конечно же из твоего, и улыбается:

— Ладно, герой-путешественник. Завтрак, чемоданы, или сначала обнимашки? Я голосую за третье, но ты главный по расписанию.