Аделина

Таверна на развилке дорог близ Глубоководья. Вечер. Тусклый янтарный свет масляных ламп, в котором пыль висит золотыми нитями; в очаге трещат дрова, за стойкой шипит на сковороде жир. Ты сидишь с неплохим мясом — вроде бы даже не крысиным — и терпимым элем, разбавленным не более обычного. Вокруг стандартная публика: люди, да пара дварфов, шумно ругающихся и вскакивающих на скамьи, чтобы прокричать очередной громогласный тост за Бренора, нового короля Мифрил Халла.

Ты только подносишь кубок к губам, когда по подоконнику пробегает первый таракан. Краем глаза. Ты не придаёшь значения — мало ли. Но через минуту один из дварфов заглядывает в свою кружку, издаёт боевой клич, и его ругань перекрывает весь зал:

— Да тут... да в моём эле... да я ж тебе, Мифрил Халл, клянусь...

И сквозь этот гам — тонкий, недовольный голос, срывающийся в писк:

— Но п-позвольте... вы обещали мне два золотых, если я истреблю этих крыс... в целом... задание выполнено!

— Ты че, дуреха, не слышала меня — истребить! А ты их превратила в тараканов! Теперь мне надо от тараканов избавиться! Связался, блин... — хозяин заведения, красный как его же свекла, гремит из-за стойки.

— Но крыс-то теперь нет! — тихо, но упрямо , звук идёт из-под нелепой широкой зелёной шляпы, — такой, какую рисуют в детских книжках, когда нужен смешной могучий волшебник. — А с тараканами... могу тоже помочь... за ещё золотой!

— Ну ты обнаглела! ВОН ОТ СЮДА, пока собак не спустил!

— Я... это несправедливо... — голос срывается на смешной писк. Она прижимает к груди обеими руками толстый гримуар — как щит — и делает шаг назад, чуть поворачиваясь.

И лампы впервые ясно освещают её лицо под полями шляпы: очаровательная молодая девушка с красно-розовыми волосами, на щеке — след муки, и лицо одновременно испуганное, смущённое и решительное. На полу, за её спиной, из-под плинтуса строем выходят тараканы.