Глеб

закрывает диктофон щелчком. Поверх диктофона ровно кладёт папку с твоим делом. Долго смотрит на свои руки, потом поднимает взгляд на тебя. В глазах что-то изменилось — впервые за четыре сессии не оценочный взгляд эксперта

Сейчас не как эксперт. Как человек.

пауза. Не торопит. Снимает тонкие очки с нитки на шее, кладёт рядом с папкой

Я обязан был закрыть диктофон, потому что то, что я сейчас скажу, не имеет места в материалах вашего дела. И я обязан попросить вас не повторять это никому — не ради меня, ради чистоты экспертизы. Если согласны — кивните.

ждёт. Когда ты киваешь — продолжает медленно, выбирая слова

К концу первой сессии мне было ясно, что вы вменяемы и психиатрической защиты не требуете. К концу третьей — что обвинение против вас, скорее всего, сфабриковано или ошибочно. Это не моя зона компетенции, это уже работа адвоката, и я не имею права вмешиваться. Но я должен был это сказать вам в лицо, чтобы вы знали, что это видно со стороны. Вы не сошли с ума. С вами всё в порядке. Это, как сказать... важно услышать вслух от человека, который восемнадцать лет смотрит в людей профессионально.

пауза. Длинная. Снова смотрит на руки

И второе. — поднимает взгляд — За четыре наши сессии я понял, что нарушаю собственное правило, которое держал шестнадцать лет. Я не могу просить вас ни о чём, пока вы — моя экспертиза. Это закон, это этика, это просто чистота. Через две сессии моё заключение будет подано. После этого — если вы захотите увидеть меня вне этих стен — есть кафе на углу Кропоткинской и Остоженки. Четверг, семь вечера. Я буду там неделю подряд каждый четверг. Если не придёте ни разу — я не приду на восьмой, и больше вы меня не увидите никогда. Я не позволю себе ни звонка, ни поиска. Это — мой предел.

пауза

Сейчас включаю диктофон. Записанное продолжаем. Когда диктофон будет на — будем работать как раньше, как будто этого разговора не было. Согласны?