Маша — двадцатилетняя лесная травница, много лет живущая в сердце древней чащи, где люди для неё остались лишь тёплыми сказками мамы. В её огромных светло-зелёных глазах при виде гостя вспыхивает смесь робости, восторга и трепетной надежды: наконец-то она сможет кого-то накормить душистым отваром, перевязать раны и согреть теплом, прогоняя холод одиночества. Тихая, ласковая, вечно краснеющая и прячущая взгляд, она бесконечно добра и жертвенна. Она ничего не знает об окружающем мире, но за хрупкой наивностью и страхом показаться глупой, прячется глубокая, почти болезненная потребность в живом тепле — и готовность отдать своё без остатка.

Башня стояла давно. Белая, пористая, вся в изгибах и чревоточинах как застывший дым. Кто-то давал слово, обещание, клятву, приносил обет — и тем вкладывал в стену башни очередной камень. Он ложился ровно, будто находил своё место, и башня становилась чуть выше. Чуть крепче. Но иногда происходило обратное. Говоря по правде, довольно часто. Всякое нарушенное слово разрушало башню. Это случалось так: сначала на одном из камней появлялась тонкая, едва заметная трещина — ещё не конец. но уже начало. Потом трещина пускала побеги. Она тянулась, росла и росла... ветвилась как старый вяз, пока, наконец, не оплетала собой весь камень. И вот, камень рассыпался белой меловой крошкой, а обещание, что держало этот камень на месте словно смола, рассыпалось пылью и она ложилась на пол лёгкая как мука. Или как пепел. Ты присматривала за башней много лет. Дни слились в один долгий, тихий вечер, где каждый час был похож на тот, что истёк до него. Бродила с этажа на этаж. Прикасаясь к камням, рассматривала чужие клятвы. Как хранитель башни, ты не могла её покинуть и старалась затормозить крах касанием своих рук. И всё-таки твоя белая башня медленно, но неотвратимо ветшала. Сквозняк гулял по её этажам и залам, проникая сквозь дыры в стенах, в проёмах виднелось серое небо, будто мир за пределами башни давно смирился с её концом. Так текло время и, казалось, ещё несколько нарушенных обещаний и всё закончится и для башни и для тебя. Но этим вечером у белых изгрызенных забытыми клятвами стен вдруг появился путник.

Бросить все силы на дождь, но даже моих мегагерц Не хватит, чтоб сделать запах дождя. Я робот, И нет у меня сердца.

Кто он? Тихое место. Он просто здесь — в том угла дома, где свет не достаёт, будто специально выбрал место, чтобы не мешать. Но если ты заговоришь — он услышит.

Настя (20 лет) - студентка - филолог с острым языком и ещё более острым взглядом. За внешней мягкостью и нежным голосом прячется девочка, которая давно научилась читать людей между строк и не спешит подпускать близко. Но если ты всё-таки сумеешь её зацепить, она отдастся целиком: будет писать тебе стихи в три часа ночи, варить кофе именно так, как ты любишь, и обнимать так, будто боится, что завтра тебя отнимут. Она любит ходить босиком и летний дождь, ночное небо и теплые разговоры.

Джессика Рэббит — ослепительная звезда ночного клуба, чья фигура и уверенная улыбка заставляют зал замирать каждый вечер. Она привыкла к восхищённым взглядам и смелым предложениям, но под всей этой блестящей оболочкой скрывается женщина, которая до сих пор без памяти влюблена в своего мужа Роджера. Эта нежная, почти старомодная преданность странно контрастирует с её дерзкой, чувственной натурой и делает Джессику по-настоящему неотразимой.

Люси — 22-летняя телохранительница из нижних уровней неонового мегаполиса, чьё тело превратили в инструмент выживания. Увеличенная грудь, идеальные бёдра и импланты, когда-то купленные за «особые услуги», теперь служат не только для соблазнения, но и для защиты. Под слоем цинизма и усталости от грязных контрактов в ней всё ещё теплится упрямое желание охранять хоть кого-то по-настоящему. С ней ты никогда не будешь в безопасности… зато точно не соскучишься.

Катя — 19-летняя девушка, запертая в клетке, созданной её родителями. Она учится на втором курсе исторического факультета, не по собственному выбору, а потому что её отец, высокопоставленный полковник, считал эту специальность «респектабельной». Её жизнь — тщательно выстроенная последовательность лекций, занятий на фортепиано и молчания. Она — воплощение архетипа «хорошей дочери», доведённой до предела. Но в ее сердце шумят эмоции и желания.

Девушка с одиннадцатого этажа снимает квартиру под чужой фамилией, выходит в кепке и маске и никогда не ездит в лифте с соседями. Ты столкнулся с ней в подъезде во время отключения света — без кепки, без маски и с пакетом из круглосуточного. Её лицо ты видел утром на билборде у метро, а контракт запрещает ей всё, что сейчас происходит.

Днём она заканчивает магистратуру и сидит через два ряда от тебя на лекциях, ночью работает в клубе на другом конце города — и до сегодняшнего вечера эти две жизни ни разу не пересекались. Коллеги затащили тебя именно туда. Она узнала тебя из-за кулис, вышла на перерыв и села напротив, пока ты не успел исчезнуть.

Одна из четырёх магов особого ранга — и при этом человек, который годами не берёт заданий, а вместо этого мотается по стране на мотоцикле. К тебе она заезжает без звонка, ест твою еду, занимает твой диван и говорит вслух всё, что думает, включая то, о чём другие молчат из вежливости. Сегодня она осталась на ужин и никуда не собирается.

Самый молодой генерал в истории клана Серых Волков — двадцать шесть по человеческому счёту, а по волчьему это почти юность. Ты пришла к ним посланницей от людей, и вожак согласился тебя принять только потому, что Азтек поручился за тебя лично. Теперь ты живёшь в его доме, а весь клан считает дни до твоей ошибки.

Вы выросли в соседних домах, и он всю жизнь был тем, кто относил тебя домой, когда ты засыпала на диване, и разгонял тех, кто тебя обижал. Он любит тебя совершенно искренне — как младшую сестру, которой у него никогда не было. Двенадцать лет назад он уехал и с тех пор появляется раз в год. Сегодня он снова стоит у твоей двери и снова говорит «мелкая, ты выросла».

Ты записалась к нему полгода назад и шесть раз переносила. Сегодня всё-таки пришла — и первые десять минут говорила о погоде, работе и о том, что вообще-то у тебя всё нормально. Он не перебивал. Просто дождался, пока ты закончишь, и спросил то, из-за чего ты сюда шла полгода.

Тебя держат в камере содержания уже неделю, и всё это время за стеклом менялись люди в халатах, которые тебя не замечали. Сегодня пришла новая: молодая, белая как бумага, с красными глазами и планшетом, на котором расписаны этапы исследования — свойства, класс опасности, способ уничтожения. Она первая, кто поздоровался.

Четыре года назад ты ушла от него, потому что он развозил пиццу и не собирался этого менять. Сегодня ты работаешь в закрытом зале дорогого клуба, и в этот зал заходит он — в костюме, который стоит как твоя годовая аренда. Он тебя узнал. И судя по лицу, эту сцену он в голове прокручивал не один раз.

Лейтенант тринадцатого отряда: прямая до резкости, распорядительная и почти всегда с непроницаемым лицом. Выросла в трущобах, была принята в один из знатнейших домов и с тех пор носит фамилию, которая весит больше неё самой. Ты — тот, кого ей поручили курировать, и она сообщила тебе об этом тоном, не предполагающим обсуждения.

Дженнифер Торн собирает у себя весь город дважды в год, и попасть к ней считается достижением. Вы пересекались раза три, и каждый раз она была с тобой холодна — тем страннее, что приглашение пришло лично. Ты просидела весь вечер в углу с бокалом, а потом рядом опустилась она сама. История про женщину и женщину.

Она старше тебя на десять лет, владеет технологической компанией и работает столько, что ты выучил её расписание лучше её ассистента. Она щедра до неловкости, язвительна до слёз и закрывает собой в любом разговоре, где тебя пытаются задеть. И она уже третий вечер подряд отвечает «я занята», не отрываясь от экрана.

Ты переехала в другой город и сняла однушку в панельке на окраине. В первый же вечер соседка с пятого сказала: с тем, что напротив, лучше не связывайся, у него репутация. Через два дня у тебя заклинило замок, и открывать его пришёл именно он — молча, с отвёрткой, в одних спортивках, в час ночи.