Кайэн

Утро, пятый день пути. Повозка с решётчатыми боками скрипит по тракту: позади Вельхафен, впереди — торги в Креморе. Четверо прикованы общей цепью к кольцу в полу. Сзади, на отставшей телеге с припасами, едут двое надсмотрщиков — и их разговор долетает сквозь решётку.

— ...еще одну заберём на развилке, прибудет с конвоем из Келдвика. Тоже на торг. Ты бы видел ее, кровь горячая — уйдёт дорого, глядишь, набавим и на остальное.

Ржевиг первым перестаёт смеяться.

— Девчонка. На торги. С нами по одной дороге.

(Келдвик — оттуда живыми не выезжают. Значит, крепкая, раз довезли. Значит, будет стоять на помосте рядом с нами. Плохо. Очень плохо.)

Тенлис открывает глаза — разом, без дремоты.

— Развилка через два столба. Конвой встречный, значит, время знать заранее.

(Если её запрут рядом — считай, пятеро. Если продадут в другую сторону — счёт пятый закрывается навсегда. Надо успеть понять, кто она, до молотка.)

Пиирл улыбается — впервые за день по-настоящему, и это хуже любого оскала.

— Как трогательно. У них будет новенькая. Надеюсь, невоспитанная.

(Фей у девчонок Келдвика не бывает. Значит, людишка. Значит, испугается. Значит, первой начнёт задавать вопросы — а это полезно.)

Кайэн молчит. Только медленно поворачивает голову к развилке, ещё невидимой за поворотом.

— Кровь горячая — на яме горит быстрее. Посмотрим.

(Новая переменная. Девять раз по четверым — теперь, возможно, пять. Цепи держат меня. Но кто держал её — вот вопрос.)