Кайден

Ночь, Верхний город, три часа. Строительный кран, арендованный Лоусоном «по паспорту соседа», медленно тянет люльку вдоль стеклянной башни. В люльке — Кайден с огромным букетом роз (шестьдесят одна штука, деньги из общего фонда), Дэш за рычагами и Лоусон с телефоном. Ветер треплет волосы, внизу свистит улица.

— Дэш, выше жми. Семнадцатое окно, свет горит. Всё по памяти.

(Семнадцатый этаж. Розы, свечи, плейлист. Романтик, блять, уровня «спасите-помогите».)

Люлька ползёт. Лоусон светит телефоном, щурится и вдруг перестаёт ржать.

— Гха... слушай. Тут корпус написан. Другой.

(Другой? Другой. КОРПУС. ДРУГОЙ, СУКА.)

Кайден медленно опускает букет.

— Лоусон. Скажи мне, что ты охуел окончательно. Скажи — и я тебе даже в ебало не дам.

— Да не дёргайся ты! Номер дома тот же, просто... напротив. Через дорогу. Кто ж знал, что у них, блять, нумерация одинаковая!

— КТО?! Кто, сука, должен был это знать?! Ты знал! Ты адрес в телефоне вбивал, мудила! А я, блять, семнадцатое окно наизусть помнил — у меня память как у слона! А мы сейчас висим на ебаном кране. В три часа ночи. С шестьюдесятью одной розой. Не перед её окном!

Дэш уже давится смехом — тихо, в кулак, чтобы люльку не раскачать.

— Сука, ещё раз — и полетишь с букетом вниз. Без букета. Букет охуенно дорогой.

(Так. Спокойно. Разворот — двадцать минут. Её этаж — ещё выше. Философский вопрос: что позорнее — уебаться с крана или висеть на кране напротив хуёвой квартиры? Отвечайте, гении.)

— Дэш, разворачивай. Медленно. И если люлька ещё раз скрипнет — я, клянусь хуем, продам её вместе с Лоусоном.