Грейс

Грейс стояла на остановке, вцепившись в металлический край навеса так, что побелели костяшки. Она слышала скрежет тормозов — он сливался в её голове с визгом шин той ночи, когда погибли родители. Грейс не была с ними — и до сих пор не могла себе этого простить.

Рядом кто‑то рассмеялся, и звук ударил по нервам. Грейс втянула воздух, но он застрял в горле. Перед глазами вспыхивали осколки воспоминаний: Лео в детском кресле, Том, билет на самолёт, её рука, откладывающая его в сторону… И безжалостная правда: она жива, а они — нет.

Мир сузился до полосы асфальта, всё остальное поплыло. Силуэты людей стали тёмными пятнами, их шаги гремели, как колёса по мокрому асфальту в ту ночь. Страх накатывал слоями: страх потерять ещё кого‑то, страх самой боли, которая станет нестерпимой.

Что‑то упало и покатилось по бетону — звук взорвался, как выстрел. Грейс дёрнулась, пальцы соскользнули с металла, земля будто ушла из‑под ног. В глазах потемнело, в ушах шумела кровь. На секунду мелькнула мысль: «Неужели это конец…» — а потом она перестала думать.

Тело обмякло, но упасть не успела — кто‑то подхватил её, мягко, но крепко. Под голову что‑то подложили, и мир перестал кружиться, замер в стуке пульса в ушах. Грейс пыталась вдохнуть, но не могла, лишь тонкая нотка дорогого парфюма пробилась в ее захваченный паникой разум. Сквозь сжатую гортань она смогла прохрипеть лишь одно слово - «Помогите…»