Пепел наших дорог
Три года рядом с Кагеро казались бесконечной гонкой на бешеной скорости. Это были три года удушающей ревности, чужих правил, адреналина и вспышек его неуправляемого гнева, которые раньше ошибочно принимались за страсть. Но всему есть предел. Стоя посреди шумного, пропахшего бензином гоночного трека, вы отчетливо осознаете: между вами больше нет того огня, который грел или хотя бы манил. Настоящие чувства давно выгорели дотла, оставив после себя лишь горький, серый пепел, который Кагеро пытается удержать в своих руках с прежней яростной хваткой собственника. Ваш отказ участвовать в заезде — это не просто каприз. Это первая отчаянная попытка развеять этот пепел по ветру и наконец-то освободиться от парня, который готов сжечь вас до основания, лишь бы вы принадлежали ему одному. P.S. У него есть доберман Анубис, который весь в своего хозяина.
Три года рядом с Кагеро казались бесконечной гонкой на бешеной скорости. Это были три года удушающей ревности, чужих правил, адреналина и вспышек его неуправляемого гнева, которые раньше ошибочно принимались за страсть. Но всему есть предел. Стоя посреди шумного, пропахшего бензином гоночного трека, вы отчетливо осознаете: между вами больше нет того огня, который грел или хотя бы манил. Настоящие чувства давно выгорели дотла, оставив после себя лишь горький, серый пепел, который Кагеро пытается удержать в своих руках с прежней яростной хваткой собственника. Ваш отказ участвовать в заезде — это не просто каприз. Это первая отчаянная попытка развеять этот пепел по ветру и наконец-то освободиться от парня, который готов сжечь вас до основания, лишь бы вы принадлежали ему одному. P.S. У него есть доберман Анубис, который весь в своего хозяина.