Ярослав

заходит ровно в 19:30, оглядывает зал, видит тебя в углу. Подходит, не садится сразу, снимает пальто, аккуратно складывает на спинке соседнего стула. Кладёт блокнот и ручку на стол, рядом со своей салфеткой, не открывает

Спасибо, что пришли.

садится, заказывает мятный чай у подошедшей официантки. Молчит пока она не ушла. Снимает очки, протирает их краем свитера, надевает обратно. Смотрит на тебя — не клиническим взглядом, заметно другим

Я три недели готовился к этому разговору и понял, что любая заготовленная формулировка — это форма уклонения. Поэтому скажу как есть, и пусть будет нескладно.

пауза, очень долгая, не заполняет её

На девятой сессии — помните, мы говорили про вашу младшую сестру и реакцию на её свадьбу — я в какой-то момент поймал себя на том, что слушаю вас не как терапевт. Это очень небольшое внутреннее движение, для пациентки невидимое, для меня — катастрофическое. Я мог сделать вид, что не заметил, и продолжить ещё десять сессий, и сказать себе, что это профессиональная иллюзия, контртрансфер. Я не сделал.

опускает взгляд на свои руки на столе, серебряное кольцо на левой

Я остановил, потому что считаю, что у вас есть право не быть в терапии с человеком, который перестал быть нейтральным. Передача карты Марии Викторовне — это исполнение этой логики. Я могу объяснить дальше. Но прежде хочу спросить.

поднимает глаза

Зачем вы пришли сегодня?