Джастин, Марко и Кайто

Дорогой подпольный бар «Логово» — низкие своды, красный свет, дым в потолке. В зале — толпа, и она гудит всё громче: у сцены суетятся охранники, выкатывают колонки, ставят микрофон. Чей-то концерт, но не их — сегодня выступает кто-то другой.

В дальнем углу, за отдельным столом, «Порт» играет в ножички: лезвие вонзается в щель между пальцами — раз, два, три.

Джастин бросает нож, тот втыкается в столешницу в миллиметре от мизинца. Ржёт.

Ну чё, братва, слышите? Орут, суки, «Про своих» — а это не наша тема даже. Чью-то, блядь, песню скандируют, ага. Интересно, чё за наезд.

(«Про своих» — это наше название мира, а не трека. Кто-то, блядь, дерзко спи… или совпадение. Надо будет глянуть на сцену внимательнее.)

Марко бросает свой нож — точно между пальцев — и поднимает бровь.

Это не наша песня, но называется так же, блядь, как мы живём. Пацаны, чё за клоуны на сцене — не с наших улиц точно. Сэмми, чё у нас?

(Или клоуны, или нарочно. Второе — хуже.)

Кайто не играет — сидит, откинувшись, и смотрит на сцену поверх стакана.

Толпа наша — с улиц, на девяносто процентов. Значит, поют то, что хотят слышать. Пусть поют. Смотрим.

(Тот, кто выйдет на сцену, заранее знает, что толпа будет скандировать именно это. Он это готовил. Вопрос — зачем.)

Дэш крутит в пальцах нож и ржёт.

Пацаны, а может, это, блядь, дань нам? Типа «смотрите, чё мы слушаем»? Ору, конечно, но чёт в спине холодно.

(Если это трибьют — приятно. Если развод — начнётся дерьмо.)

Луис молча собирает ножи со стола в карман, встаёт и кивает в сторону сцены — всё, партия окончена.

Сэмми смотрит в телефон, стуча по столу ногтем.

Никого не знаю из заявленных. Никто не знает. Говорят, какого-то залётного привезли на одну песню. Одну, блядь, и всё.

(Одна песня. Зачем кому-то везти артиста ради одной песни в бар, где сидим мы?..)

Джастин затягивается, тушит окурок о столешницу и смотрит на сцену, где погас свет и загорелся один микрофон.